Мы 1
возле балкона, теперь они похрапывали на два тона. Рейчел вела партию басов, Рамик подпевал дискантом. Последними явились кошки. Пингва улеглась на телевизор и свесила вниз пушистый хвост. Отучить ее от этой привычки было невозможно, и я смирилась с тем, что смотрю передачу на полузанавешенном экране. Семирамида тут же вскочила на подушку, а Клаус залез ко мне на живот и принялся топтаться, словно делал хозяйке массаж передними лапами. Глаза кота сощурились, морда приобрела блаженный вид, изо рта текли слюнки. - Мр-мр-мр, - словно ровно работающий мотор, выводил Клаус. Я хотела согнать его и почитать газету, но руки стали каменно-тяжелыми, а глаза захлопнулись сами собой. Я проснулась от того, что захотела пить. Серенькое, хмурое утро заглядывало в незанавешенное окно. Будильник показывал полвосьмого. Как раз вовремя, детям вставать через десять минут. Покайфовав под одеялом еще чуть-чуть, я вылезла, вышла в коридор и, распахнув дверь в Лизину спальню, объявила: - Подъем, ну-ка в школу собирайся, петушок пропел давно! Но в ту же секунду язык окаменел во рту. Комната была пуста, а кровать застелена. На ватных ногах я побрела к Ирине, безуспешно пытаясь успокоить себя. Ничего, наверное, девочки решили лечь спать в одной комнате... Небось болтали до трех и отключились, сейчас увижу обеих - одну на софе, другую на кровати... Но и Иришина спальня, забитая вещами, тосковала без хозяйки. Ледяная рука сжала желудок, я кинулась на лестничную клетку и принялась колотить в дверь к Володе. Но майор не отзывался. Вне себя от ужаса, прямо в халате, я вылетела на улицу и увидела, что во дворе нет вишневой "пятерки". Приятель либо не ночевал дома, либо уехал ни свет ни заря. Почти теряя сознание, я поднялась наверх, Удостоверилась, что Кирюша тоже отсутствует, и трясущимися пальцами набрала "02". - Милиция, - донесся равнодушно-официальный голос. - Дети не пришли домой ночеватъ, что делать? - Сколько лет ребенку? - спокойно поинтересовалась женщина. - Их трое, двоим двенадцать и четырнадцатъ, а одной - семнадцать. - В бюро несчастных случаев звонили? - Нет. - Обратитесь по телефону... - Она назвала номер. Я принялась вновь терзать телефон. В бюро никто не отзывался, у Володи на работе тоже. Ну куда они все подевались? Слава Самоненко, Митрофанов - никого, отдел словно вымер. Я не знала, что предпринять, наконец в бюро сняли трубку: - Алло. - Дети пропали, трое. - Пол? - Две девочки и мальчик. - Возраст? - Двенадцать, четырнадцать и семнадцать. - Во что одеты? Я старательно перечислила. - Особые приметы, цвет глаз, волос? Господи, может, я разговариваю с компьютером? Собеседник был холоден, как айсберг, и невозмутим, словно Терминатор. - Ждите, - донеслось до моего уха. Потянулись минуты, даже собаки, поняв, что хозяйка в ужасе, тихо сбились под обеденным столом. Наконец другой женский голос спокойно оповестил: - Насчет девочек ничего, а мальчик есть, только раздет. Трусы на вашем какие? - Белые, - прошептала я, - трикотажные плавочки. - Они самые, - удовлетворенно ответила служащая, - подросток, предположительно двенадцати-тринадцати лет, худощавого телосложения, волосы русые, глаза серо-голубые, зубы в наличии, на животе шрам от аппендицита и трусы белые, ваш? Я кивнула, не в силах сдержать дрожь. За что? Зачем они сели в эту шикарную машину, и почему я отпустила их одних? - Так ваш или нет? - Мой, - прошептала я, - Кирюша Романов. - Приезжайте. - Куда? - Морг Склифосовского, - пояснила служащая и добавила: - Только до двенадцати, в полдень обед. Не спрашивайте, как я добралась до проспекта Мира, не помню. От метро то ли шла, то ли бежала, а дальше полный провал. Вроде вели меня каким-то коридором, а может, я сразу попала в комнату. Фигура в белом халате откинула простыню. На каталке, запрокинув голову, лежал мальчик. Волосы русые, но более темного оттенка и Длинные, почти до худеньких, странно желтоватых на вид плеч, нос - картошкой и губы ниточкой. Острый подбородок глядел в потолок. - Туловище осматривать будете? - поинтересовалось существо в белом халате. - А одежда вон там. Я невольно проследила за толстым указательным пальцем и увидела черные джинсы, темно-бордовый свитерок и неясного цвета куртку, лежащие на чем-то вроде табурета или низкого стола. На полу сиротливо тосковали высокие ботинки на толстой "тракторной" подошве. - Если с лица не узнаете, тело гляньте, - настаивал голос. - Не надо, - услышала я со стороны свой дискант, - не надо, это не мой мальчик. - Вот и хорошо! - неожиданно обрадовался санитар. - Что же хорошего? - машинально поинтересовалась я, наблюдая, как из серого тумана начинает выступать лицо разговаривающего со мной человека. - Хорошо, что не ваш, - вздохнул мужик, - да не отчаивайтесь, вернется. Небось выпил с приятелями, загулял. Как придет, вы его сразу первым, что под руку попадет, и отходите. Пусть знает, зараза, как мать извелась. Это хорошо, что неи ещё