подробнее

Награды

которым Сеня щедро пересыпал свою речь, получалась примерно такая картина. Примерно за час до моего прихода в кабинет Сени влетела потерявшая человеческий облик Аня. Секретаршу Наденьку, тоненькую девушку лет двадцати, баба так шваркнула о стенку, что бедняжке пришлось потом прикладывать к голове лед, приготовленный для клиентов, уважающих виски. - Гнида! - завопила Аня. - Ты зачем растрепал, что я видела снимки Жанны? - Но что же мне следовало сказать? - удивился Сеня. - Я тебе их показал. - Дрянь! - выпалила торговка. - Нет, какая ты дрянь! Немедленно отправляйся в милицию и скажи, что ничего подобного не было. Следователь - идиот, он решил, что я эту дуру отравила. - Предлагаешь ввести в заблуждение органы дознания? - ухмыльнулся Сеня. - Ну уж нет, сама кашу заварила - сама и расхлебывай, мне с ментами ссориться нельзя. И тут началось! Словно разъяренный бегемот, Аня принялась крушить кабинет. Сеня попытался урезонить озверелую бабищу, но удержать взбесившиеся сто двадцать килограммов живого веса оказалось ему не по плечу. Милая Анечка была на голову выше субтильного Гребнева, да к тому же и в плечах пошире. Пришлось звать охрану. Но до того как секьюрити вбежали в комнату, лучшая подруга. бывшей жены ухитрилась устроить самый настоящий погром. Уже в самом конце, когда Аню тащили в коридор, она ухитрилась вывернуться из объятий крепких парней в форме и зафигачила в компьютер большой шар из яшмы, стоявший на подставке. Этот сувенир преподнес Сене один из благодарных клиентов. - Она швырнула его, как метатель ядра, - сообщил Сеня. - Ей-богу, рядом с ней олимпийские чемпионы отдыхают. Каменюка-то тяжеленная, килограмма три будет. Ну Анька, ну сука, ровненько в монитор угодила; ты. бы слышала, какой звук раздался! Надька как раз из сортира больную голову принесла. Так прикинь, дурында в приемной под стол залезла! Решила, что граната взорвалась! Он встал и потянулся. - Ну и денек! А еще насморк замучил, десять дней из носа льет. Давай коньячку хлопнем для успокоения нервной системы. - Ладно, - согласилась я, - если тебе хочется. - Мне это всегда помогает, - улыбнулся Сеня и вытащил бутылку, пузатый бокал и восьмигранную хрустальную рюмку. Из горлышка полилась темно-коричневая струя. - Ну, давай, - вздохнул Сеня и опрокинул рюмку. Говорят, есть люди, предчувствующие несчастье. Они не садятся в самолеты и поезда, которым предстоит попасть в аварию, вовремя выходят из обреченных автомобилей и частенько предостерегают друзей и родственников. Но я не из их числа. Ни одна тревожная мысль не пришла мне в голову, пока хозяин делал хороший глоток, никаких дурных предположений не поселилось в душе, и я не стала кричать: "Не пей вина, Гертруда!" Впрочем, насколько помню, королева из бессмертной пьесы В. Шекспира "Гамлет" не послушалась мужа и ответила: "Простите, но мне хочется, сударь". За что и была наказана, отрава подействовала на нее мгновенно. Впрочем, и Сеня тут же изменился в лице. Глаза его угрожающе выкатились, и мужик, издав жуткий крик, свалился оземь. Сказать, что я испугалась, это ничего не сказать. Тело действовало быстрее разума. Ноги быстро подбежали к Сене, колени согнулись, руки схватили Гребнева за плечи. В ту же секунду я почуяла запах горького миндаля. Как же так! - Звали меня? - всунулась в дверь растрепанная Наденька. Правая щека девушки была заметно больше левой. Взгляд секретарши скользнул по мне, потом сфокусировался на лежащем хозяине, и она взвизгнула. - Ой, чегой-то с ним? Инфаркт? - Дай телефон, - устало сказала я, - Сеня умер. Аню арестовали вечером. Скорей всего Еремин побоялся, что, оставаясь на свободе, она отравит еще кого-нибудь. - Вы с ним пили коньяк? - хмуро поинтересовался серьезный Максим Иванович, осматривая место происшествия. - Да. - И ничего? Я пожала плечами. Дурацкий вопрос, где бы, по мнению этого мальчишки, была я сейчас, окажись в моем фужере цианистый калий? Уж, наверное, не стояла бы перед ним в расстроенных чувствах, а лежала бы в черном пластиковом мешке, застегнутом на "молнию". - Странно, однако, - пробормотал эксперт, спокойный пожилой мужчина, похожий на дедушку-пенсионера. - Что? - спросила я. - Да вот посуда, - пояснил дедок. - Вам погибший плеснул бренди в специальный коньячный бокал, пузатый, из тонкого стекла. Между прочим, он поступил абсолютно правильно. "Отар" следует пить мелкими глотками, тихонько взбалтывая и согревая в руках. От тепла настоящий коньяк начинает источать тонкий, ценимый истинными гурманами аромат. Зато себе почему-то он плеснул в рюмку диковинной формы, к тому же синего стекла, хотя вот они, бокалы, стоят на полочке как миленькие. - Это просто объяснить, - тихо сказала я. - Сеня был очень сентиментален. Рюмка старинная, к ней имеется еще и графин. Пару подарила Гребневу мама, после ее смерти Сеня пил только из этой рюмки исключительно все - коньяк, виски, ликер... - А пиво? - глупо поинтересовался Максим Иванович. - Он его на дух не переносил, - пояснила я, - говорил, потом отрыжка мучает. - Прими мотилиум, помоги своему желудку, - процитировал эксперт надоевшую до дрожи телерекламу. - Кто знал, что он пользуется только
и ещё