Портфолио
все, что вывалилось из них на землю. Только не подумайте, бога ради, будто мы морим ее голодом. Тучная Мулечка ест три раза в день, хотя собачек ее возраста принято кормить дважды. - Лампуша пришла, - завопил увидевший меня Кирюша. Рейчел медленно подняла морду, Ада тихонько взвизгнула, а Муля и Рамик яростно заскребли лапами, пытаясь кинуться мне на шею. - Поставь сумки, - крикнул Кирка, - я донесу! Он побежал мне навстречу, Рейчел лениво трусила рядом. Лиза тоже обрадованно улыбнулась и кинулась наперерез мальчику. Впереди, натянув поводки, галопировали Муля и Рамик, все они неумолимо приближались друг к другу. - Эй, - попыталась я остановить их, - потише, сейчас упадете. Но мое предупреждение прозвучало слишком поздно. Все произошло мгновенно и почти бесшумно, словно в немом кино. Внезапно Муля совершила настоящий хоккейный подкат под Кирюшку. Чтобы не наступить с размаха на жирненькое тельце мопсихи, мальчик перепрыгнул через нее и тут же споткнулся о поводок Рамика. - Осторожно! - заорала я, но опоздала. Кирюша шлепнулся на обледенелую землю, не добежав до меня двух шагов. Я кинулась его поднимать. Но сначала пришлось отпихнуть яростно радующихся Мулю, Аду и Рамика. Рейчел, если она не желает двигаться, стронуть с места невозможно, поэтому через нее я просто перепрыгнула. Кирюшка сидел, как-то странно вытянув руку. - Больно, - прошептал он. Я взглянула в его побледневшее лицо и поняла, что, очевидно, больно ужасно, Кирюшка находился на грани обморока. Дома мы с Лизой аккуратно стащили с него курточку и увидели, что рука от запястья до локтя угрожающе раздувается просто на глазах. Огромный синяк проявился тоже мгновенно. Только что кожа была чуть розоватой, через секунду покраснела, потом посинела. - Немедленно в Филатовскую больницу, - скомандовала я. Кирюшка покорно кивнул, а Лиза заревела. - Не плачь, Лизавета, - бодрым тоном произнес Кирка, - и не больно совсем, зато теперь в школу не пойду, каникулы! Я хмыкнула и понеслась в спальню, чтобы достать из шкафа деньги. Страховая медицина, конечно, хорошая штука, но, думается, приятно хрустящая бумажка обяжет доктора быть повнимательней. В спешке роняя на пол постельное белье, я вытащила припасенную заначку и услышала легкий стук. На балконе вновь стояла кенгуру. - Пошла прочь, - велела я, - не до тебя, ей-богу. В Филатовской больнице нам незамедлительно поставили диагноз - перелом, по счастью, самый обычный, закрытый, без смещения. Толстая медсестра ловко наложила гипс и вручила мне "Памятку родителям по уходу за ребенком с травмированными конечностями". - Дай сюда. - попросил Кирка и вырвал из моих рук желтоватый листочек. - Ой, Лизка, глянь, кайф! Щадящий режим, диета обычная, и никакой школы! Я заглянула в "Памятку". - Э, нет, дружок! Тут сказано - "дети с травмированными нижними конечностями занятий не посещают". У тебя пострадала верхняя. - Ну, Лампуша, - заныл Кирка, - хоть один денечек завтра! Не в силах отказать, я согласилась: - Хорошо, но только завтра. - Клево! - завопил Кирка и тут же, поскользнувшись, рухнул на асфальт прямо у будки охранника, стерегущего въезд в Филатовскую больницу. - Давай, парень, - одобрил секьюрити, - теперь весь поломайся! Будет у тебя не только бриллиантовая рука, но и костяная нога. - Кирюша! - в один голос закричали мы с Лизой. - А чего, - забормотал он, - и ничего, подумаешь, упал! - Проснулся, а там гипс, - радовался сторож. - Держи его со здоровой стороны, - велела я Лизе и посмотрела на часы. Полседьмого! Пора на работу. Нет. Больше никогда не буду врать ничего, что связано со здоровьем. Стоило придумать про перелом - и вот он, пожалуйста, в наличии. Когда мы добежали до метро "Маяковская", я спросила: - Сами домой доедете? - Без проблем, - ответила Лиза. Но Кирюша горестно вздохнул и проныл: - Рука болит, жуть. - Ничего, миленький, - попыталась я утешить неудачника, - выпей анальгин, скоро успокоится. - Прикинь, какое горе, - стонал Кирка, - рука-то левая! И мне кажется, что боль пройдет, если мы с Лизаветой съедим по булочке вот отсюда! Я проследила за его указательным пальцем с обгрызенным ногтем и увидела вывеску - "Кондитерская "Делифранс", вход через Зал Чайковского". Надо же, как изменились времена! В начале 80-х я иногда приходила в этот зал, правда, со стороны улицы Горького, через актерский вход. Так вот, и музыканты, и зрители, явившиеся на концерт, были крайне недовольны. Тогдашний директор зала закрыл один-разъединственный буфет, где тихо торговали бутербродами с засохшим сыром и противной жирной копченой колбасой. Мотивировал свое решение он просто: - Нечего цитадель искусства превращать в харчевню. Люди должны здесь наслаждаться музыкой, а не жрать хлеб и пить лимонад. Симфония и колбаса несовместимы. Мы вошли в просторный вестибюль, и я невольно присвистнула. Да, похоже, с искусством в цитадели классической музыки покончено навсегда. В холле вольготно существовали целых три ресторана. В одном подавали мороженое, в другом - кофе, в третьем - сок.и ещё