Звуки 9
какое я мог дотащить до дому после 16-часового рабочего дня. К этому времени отец уже владел, помимо закусочной "Орфиум винер хауз", и несколькими другими предприятиями. Для начала он вошел в долю национальной компании, называвшейся "Ю-драйв-ит", одной из самых первых в стране фирм, сдававших напрокат легковые автомобили. В дальнейшем он создал целый парк из трех десятков автомобилей, преимущественно марки "Форд". Отец состоял также в дружеских отношениях с неким Чарли Чарлзом, чей сын, Эдвард Чарлз, служил у фордовского дилера. Впоследствии Эдди приобрел собственную дилерскую фирму Когда мне исполнилось 15 лет, Эдди убедил меня заняться автомобильным бизнесом. С тех пор я всю свою энергию отдавал именно этому бизнесу. Очевидно, что именно отец вложил в меня инстинкт коммерсанта. Он владел несколькими кинотеатрами, из которых один, "Франклин", действует и поныне. Старожилы Аллентауна рассказывали мне, какой деловой хваткой славился мой отец; примером служил тот факт, что ребятишек, приходивших в воскресенье на дневные сеансы, больше привлекали его особые выдумки и развлечения, чем сами кинофильмы. Люди до сих пор вспоминают день, когда он объявил, что десять мальчишек с самыми чумазыми мордашками получат бесплатные билеты в кино. Сомневаюсь, чтобы кинотеатр "Франклин" сегодня посещали дети. Теперь он называется "Дженетт", и вместо Тома Микса и Чарли Чаплина в нем показывают порнографические фильмы. В материальном плане наша семья переживала свои взлеты и падения. Подобно многим американцам, мы вполне преуспевали в 20-е годы. Плюс к доходам от других предприятий отец начал зарабатывать большие деньги на операциях с недвижимостью. Нескольких лет мы были по-настоящему богаты. Но затем разразился кризис. Ни у кого, кто его пережил, он не изгладится из памяти. Отец потерял все свое состояние, и мы чуть не лишились своего дома. Вспоминаю, как я спрашивал сестру, которая была на пару лет старше, придется ли нам выселиться из нашего дома и сумеем ли мы найти другое место, где жить. Мне и то время было шесть-семь лет, но тогдашняя тревога за будущее все еще живет в моем сознании. Плохие времена не забываются, они всегда сохраняются и памяти. В те тяжелые годы особую изобретательность проявила моя мать. Она была истинной иммигранткой, настоящей опорой семьи. Грошовые суповые наборы из костей хорошо нам служили, и у нас всегда была еда. Помню, как она покупала голубей, три штуки за четверть доллара, и сама их убивала, так как не верила в то, что у мясника они окажутся свежими. По мере того как кризис обострялся, она все чаще помогала отцу в ресторане. Одно время мать нанялась на шелковую фабрику шить сорочки. Что бы ей ни приходилось делать для пользы семьи, она всегда делала это с удовольствием. И сегодня она все еще красивая женщина и выглядит моложе меня самого. Как и многие другие семьи, в те дни нас поддерживали глубокая вера в Бога. Мне кажется, что мы тогда очень много молились. Каждое воскресенье я должен был отправляться к мессе и раз в две недели к святому причастию Мне потребовались годы на то, чтобы хорошо усвоить, почему следует честно исповедоваться перед священником, прежде чем отправляться к снятому причастию, но уже подростком я начал понимать все значение этого наиболее ложно толкуемого обряда католической церкви. Мне приходилось не только про себя думать о своих прегрешениях против друзей, но и вслух их перечислять. В последующие годы я всегда чувствовал себя совершенно обновленным после исповеди. Я даже стал посещать воскресные тайные собрания, на которых иезуиты, дознававшиеся у каждого участника, насколько чиста его совесть, заставили усомниться в правильности моего образа жизни. Необходимость постоянно различать правду и кривду, добро и зло оказалась для меня лучшим лечением из всех, каким я когда-либо подвергался. Несмотря на тяжелые времена, мы не падали духом и находили время для развлечений. В те дни еще не было телевидения, поэтому люди больше общались друг с другом. По воскресениям, после посещения церкви, в нашем доме собирались все члены семьи и друзья, было мною смеха, ели макаронные блюда, пили красное вино. Мы тогда также читали много книг, а вечером каждое воскресенье, конечно, устраивались вокруг радиоприемника "Филко", чтобы послушать любимые передачи - Эдгара Бергена, Чарли Маккартни и молитвенные песнопения. Для моего отца, однако, кризис явился потрясением на всю жизнь. Он не мог перенести этот удар. За годы упорных трудов он наконец накопил солидное состояние. А затем почти MI мгновенно все оно растаяло. Когда я был маленьким, он часто говорил, что мне следует пойти в школу учиться и там выяснить значение слова "депрессия". Сам он окончил лишь четыре класса. "Если бы кто-нибудь объяснил мне, что такое кризис,- говаривал он,- я не стал бы закладывать одно предприятие под залог другого". Все это происходило в 1931 году. Мне было только семь лет, но даже тогда я понимал, что нечто серьезное пошло вкривь и вкось. Позднее, в колледже, мне предстояло узнать все об экономических циклах, а в фирмах "Форд" и "Крайслер" - научиться тому, как с ними справляться. Но опыт нашей семьи зародил во мне первые смутные представления о грядущих жизненных трудностях. Мои родители увлекались фотографией, и наш семейный альбом многое поведал мне. До шестилетнего возраста я носил атласные туфельки и курточки с вышивкой. На самых первых фотокарточках я изображен с серебряной погремушкой в руке. Внезапно, примерно в 1930 году, моя одежда стала выглядеть несколько поношенной. Нам с сестрой уже не покупали новые вещи. Я, конечно, тогда ничего не понимал, и отец не мог пускаться в объяснения. Как можно сказать ребенку: "Я, сынок, остался без штанов и сам не понимаю, почему это произошло"? Кризис обратил меня в материалиста. Годы спустя, когда я окончили ещё