Сделано 9
и затягивало мое ухаживание. Наконец 29 сентября 1956 года мы обвснчались в Честере, в католической церкви Сент-Робертс. Мы с Мэри затратили несколько месяцев на поиски дома в Вашингтоне, но, как только мы его купили, Чарли Бичем позвонил мне и заявил: "Тебя переводят". "Шутишь!- вскричал я.- На следующую неделю назначена моя свадьба, и я только что купил дом". "Мне жаль, но если хочешь получить расчет,- ответил он,- можешь его получить в Дирборне". Мне пришлось сообщить Мэри не только то, что мы совершенно неожиданно переезжаем в Детройт, но в наш медовый месяц пришлось также сказать ей, что по возвращении в наш чудесный дом в Мэриленде я смогу провести с ней лишь одну ночь, а затем должен буду уехать! Чарли Бичем, назначенный руководителем операций по сбыту грузовиков и легковых автомобилей в отделении "Форд", перевел меня в Дирборн па должность управляющего, ведающего сбытом грузовиков на всей территории страны. Затем в течение года я возглавил операции по сбыту легковых автомобилей, а в марте 1960 года мне поручили руководить сбытом всех автомобилей. При первой встрече с моим новым боссом, Робертом Макнамарой, мы говорили о коврах. Хотя я и был в восторге от своего повышения и назначения на пост в центральном аппарате компании, меня все же беспокоила большая сумма, затраченная на наш новый дом в Вашингтоне. Макнамара стремился рассеять мою тревогу уверением, что компания выкупит у меня дом. К сожалению, мы с Мэри только что израсходовали две тысячи долларов на ковры - крупную сумму в те дни. Я надеялся, что фирма возместит мне и эту сумму, но Макнамара отрицательно покачал головой. "Только дом,- сказал он мне и добавил: - Но не расстраивайся, мы учтем затраты на эти ковры в твоих премиальных". Сначала мне это показалось хорошим выходом из положения, но когда я вернулся в свой кабинет, меня охватили сомнения. "Погоди-ка,- сказал я себе,- ведь неизвестно, какую сумму составят премиальные без учета стоимости ковров; как же можно быть уверенным в выгодности этой сделки?" Теперь, когда я оглядываюсь назад, весь этот инцидент выглядит смехотворным, и годы спустя мы с Макнамарой, вспоминая его, немало посмеялись. В то время, однако, мне нужны были не престиж и не власть. Мне нужны были деньги. Роберт Макнамара пришел в компанию "Форд" одиннадцать лет назад в составе знаменитой группы "вундеркиндов". В 1945 году, когда Генри Форд II демобилизовался из ВМС, чтобы принять от своего отца эту гигантскую, но переживавшую большие трудности компанию, ему прежде всего понадобились талантливые управленцы. Сама судьба подкинула ему решение этой проблемы. И у него хватило ума не упустить представившуюся возможность. Вскоре после окончания войны Генри получил необычную и интригующую телеграмму от группы из десяти молодых офицеров ВВС. Они хотели бы поговорить с Фордом, как гласил текст телеграммы, о "важной управленческой проблеме". Они сослались на рекомендацию самого министра обороны. Эти десять офицеров, служивших в отделе статистического учета ВВС, хотели продолжать работать в таком же составе, но уже в частном секторе. Генри Форд пригласил их в Детройт, где лидер группы, полковник Чарлз Торнтон, объяснил, что его люди способны обеспечить снижение показателя себестоимости в компании "Форд" гак же, как они добились снижения удельных затрат в ВВС. Торнтон сразу же заявил, что речь может идти только о коллективном контракте. Если Генри Форда интересует предложение, ему придется принять в свой аппарат всю группу в полном составе. Генри поступил мудро и согласился. Несмотря на то что ни один из этих людей не был знаком до этого с автомобилестроением, двое из них, Макнамара и Эрис Миллер, впоследствии стали президентами компании "Форд". Офицеры из ВВС пришли в фирму тогда же, когда я был принят инженером-стажером. Они также прошли "петлеобразный" курс стажерства, но в отличие от нас они изучали не производство, а административную и управленческую систему, действовавшую в компании. Первые четыре месяца они кочевали из одного отдела в другой и задавали так много сложных вопросов, что люди стали называть их "вундеркиндами". В дальнейшем, когда их успехи в совершенствовании дел в фирме стали очевидными, за ними закрепилось это название. Роберт Макнамара заметно отличался как от других "вундеркиндов", так и от своих коллег-менеджеров в компании "Форд". Многие считали, что ему недостает теплоты, сердечности, но мне кажется, что он намеренно напускал на себя холодность. Он действительно мало смеялся, кроме тех случаев, когда рядом был Бичем Чарли его смягчал, и, хотя не было двух других людей со столь разными характерами - а может быть, именно поэтому,- они прекрасно ладили друг с другом. Несмотря на то что Макнамара пользовался репутацией человека-робота, он в действительности был очень добрым, а также преданным другом. Но ум его был столь глубок и столь дисциплинирован, что часто затмевал собой его подлинную личность. С ним не всегда было легко, а его строгие принципы личной честности тогда могли свести с ума. Однажды для намеченного им краткого отпуска с лыжными прогулками ему понадобился автомобиль с рамой для лыж. "Нет проблем,- сказал я ему, - я закреплю раму на одной из служебных машин компании в Денвере, и вы там на нее пересядете". Но он и слышать не хотел. Он настоял на том, чтобы мы взяли ему автомобиль в прокатной фирме "Хертц", оформили доплату за раму для лыж и прислали ему счет. На время отпуска он категорически отказывался использовать служебный автомобиль, хотя каждый уик-энд предоставлял сотни прогулочных машин другим высокопоставленным лицам. Макнамара постоянно твердил, что боссу следует быть большим католиком, чем сам папа римский, и кристально чистым. Он проповедовал необходимость сохранять известную дистанцию со своими подчиненными и осуществлял этот принцип на деле. Он ни с кем не держался запанибрата.и ещё