Клиенты
хорошо поставленным голосом произнес: - Я Сипелов Максим Иванович. Сейчас быстренько вас опрошу, а завтра прошу в отделение... - Хочу сделать заявление, - неожиданно сказал Борис Львович. - Слушаю, - моментально отреагировал Максим Иванович. - Жанну убила моя жена, Анна Николаевна Ремешкова, - тихим, но безапелляционным тоном заявил художник. - Ой, - проронила Валерия. - О...ел совсем! - взвизгнула Аня. - Ума лишился! - Нет, - протянул Борис Львович. - А вы, молодой человек, пишите, у вас ручка есть? Максим Иванович вытащил из портфеля планшет с листом бумаги и спросил: - Имя, фамилия, отчество? - Это потом, - отмахнулся Борис Львович, - вы о деле послушайте. Анька совсем рехнулась от ревности и наняла вот эту даму следить за мной. Все присутствующие разом повернули головы и уставились на меня. - Так, - протянул милиционер, - продолжайте. - Идиот! - завопила Аня. - Потише, гражданочка, - велел Максим Иванович, - не мешайте исполнению. - Да ты, мент позорный, - моментально отреагировала Ирочка, - не видишь, что ли, у мудака крыша съехала! Максим Иванович уставился на девушку. Он был очень молод. Круглые детские щеки покрывал мягкий пух, скорей всего "Шерлок Холмс" не успел еще отпраздновать двадцатипятилетие, и звать его по отчеству не хотелось, не тянул он пока на Ивановича. - Я полностью владею собой, - прошипел Борис Львович и резко спросил меня: - Ну что, скажете вру? - Вы и в самом деле домработница? Я растерянно покачала головой. - Во блин, - выдохнул Андрей. А Валерия, сидевшая возле меня на огромной кровати, брезгливо подобрав платье, отодвинулась подальше. - Козел! - завопила Аня. - Заткнись, убийца, - спокойно парировал Борис Львович. - Не смей маме такое говорить, скунс вонючий! - взвизгнула Ирочка. - Молчи, дрянь, - побагровел именинник. - Сволочь, подонок! - визжала Аня. Потом от "цивилизованных" ругательств она перешла к непечатным выражениям. - Тише, граждане, тише, - попробовал навести порядок Максим Иванович, но тщетно, его никто не слушал. Сильной рукой Аня подхватила крохотный, но тяжелый пуфик и со всего размаха метнула его в муженька. Пуф просвистел в полусантиметре от головы Бориса Львовича и с треском влетел в огромное трюмо. Раздался оглушительный звон, и на пол дождем хлынули зеркальные осколки. - Прекратите немедленно! - вспылил Максим Иванович. - Граждане, ведите себя прилично. - Пошел ты, козел сраный, - отпихнула его Ирочка и запулила в "папеньку" подушкой. Она угодила Борису Львовичу прямо в лицо. - Сука! - заверещал тот. - Ах ты, шалава подзаборная! - Не трогай ребенка! - взвилась Аня и, подскочив к супругу, отвесила ему полновесную звонкую оплеуху. Муж не остался в долгу и ухватил "любимую" жену за волосы. Началась драка. - Немедленно остановитесь! - пытался командовать Максим Иванович. Но никто из присутствующих не собирался его слушать. Валерия бросилась растаскивать дерущихся. - Отстань, - велела Аня и толкнула ее. Та с визгом шлепнулась на четвереньки. - Не трогай мою жену! - заорал Андрей и стукнул Аню по спине. Теперь дрались уже четверо. - Сделайте что-нибудь, - стонала Зюка, - разнимите их. - А ну молчать! - гаркнул мужик, похожий на генерала Лебедя. Потом он вытащил откуда-то огромный черный пистолет и пальнул в потолок. На кровать хлынул поток мелких стекляшек, хрустальная люстра разом лишилась своих вульгарных висюлек. Воцарилась тишина. - Боже, мое лицо, - всхлипнула Зюка. Потом повернулась ко мне и спросила: - Посмотрите, нет ли ссадин? Я окинула взглядом ее подозрительно ровную, лишенную морщин явно оперативным путем физиономию и заверила: - Полный порядок. - Слава богу, - промямлила Зюка, - я чуть с ума не сошла от ужаса! Не дай бог порезать кожу! Потом не восстановится, придется на шлифовку ложиться! Дрожащими пальцами она принялась ощупывать лоб, щеки и подбородок. Остальные, тяжело дыша, не произносили ни слова. Я смотрела на вспотевшую Ирочку, рыдающую Валерию, растрепанную Аню, красного Бориса Львовича и обозленного Андрея... Да уж, поцарапанная морда - это не самое плохое, что приключилось за последние два часа. И что за придурок этот милиционер! Ну почему он молчит, когда наконец все заткнулись? Внезапно Максим Иванович отмер, тряхнул волосами и, глядя на высыпающиеся из кудрей осколки стекла, спросил: - У вас есть разрешение на оружие? - Итить твою налево, парень, - вздохнул "Лебедь". - А там, среди тех, кто место происшествия осматривает, нет ли кого постарше? Глава 4 На следующий день, где-то в районе полудня, я сидела в кабинете следователя Еремина Анатолия Сергеевича. Парень выглядел тоже молодо, но на лице его не было застывшей гримасы описавшегося щенка. Наверное, он всего на год-другой старше Максима Ивановича. Но именно этот год и сделал его опытным; хоть и молодым, профессионалом. Мнеи ещё